Читать онлайн «Дверь в стене». Страница 205

Но у нас речь о 1943-м, когда положение поменялось радикальнейшим образом и, отбросив за ненадобностью стеснявшую свободу движений маскировку, американцы постарались получить прямой доступ к королю ибн Сауду, посредники им отныне только мешали и миссия Хоскинса этим устремлениям отвечала как нельзя лучше. Государство говорило с государством и говорило напрямую, с глазу на глаз, даже и без переводчиков, так как Хоскинс говорил по-арабски с той же лёгкостью, что и по-английски, передавая любые оттенки мысли.

И на встрече с Хоскинсом ибн Сауд без дипломатических увёрток заявил, что он не может встретиться с представителем сионистского движения, так как это будет не только предательством его собственного государства, но ещё и предательством религии, предательством Бога, и что он на это пойти никак не может.

Англичане, не иначе заревновав, дали рассчитанную на американских евреев утечку, что, мол, ибн Сауд во время переговоров заявил Хоскинсу, будто он евреев ненавидит едва ли не больше всех на свете. "Прямо кушать не могу!" Было ли так на самом деле никто не знает, но на вопросе любви и ненависти нам следует хотя бы вкратце остановиться. Дело в том, что ибн Сауд неоднократно насчёт евреев высказывался, высказывался при свидетелях и был он в этом вопросе семитом большим, чем сами евреи. Он же был ваххабит, пуританин, а потому считал, что ближневосточные евреи, жившие там "испокон веку", "всегда", имеют полное право на дальнейшее проживание по старому адресу, но вот что касалось сионистской идеи по "собиранию евреев в еврейском национальном государстве", то тут ибн Сауд был непримирим, так как с его точки зрения европейские евреи не только не были евреями, но они не были даже и семитами, а были они европейцами. И он полагал (надо заметить, что не без оснований), что за сионистским движением прячется "старая Европа" и что Израиль это троянский конь, а европейские евреи это пятая колонна, и что сегодня речь идёт об Израиле, а завтра на его месте опять появится Иерусалимское Королевство.

Другими словами - для саудовцев "израильская проблема" выходила (и продолжает выходить) далеко за рамки узко понимаемого арабо-израильского конфликта как конфликта межгосударственного, причём конфликта между государствами, которых каких-то лет восемьдесят назад вообще не существовало, как не существовало и народов, их населяющих.

Но вернёмся к миссии Хоскинса. Она решила множество задач, внешне не решив ни одной. Тем не менее англичане, не удовлетворившись декорацией, попытались дополнительно снизить могущий задним числом возникнуть эффект и принялись кулуарно заявлять, что ибн Сауда следует вообще тем или иным способом отодвинуть от "принятия решений", так как он в силу сложившегося положения вещей, собственного происхождения и обстоятельств жизни не может правильно осмысливать происходящие в мире процессы и, следовательно, не может и принимать правильных решений. Слово "дикарь" не произносилось, но незримо витало в воздухе.

Здесь опять же нам следует учитывать, что реальность гораздо сложнее попыток её трактовать и личность ибн Сауда лишнее тому подтверждение. Он безусловно не был утончённо мыслящим интеллектуалом, да что там говорить, он не имел даже формального образования, но зато у него были врождённые задатки государственного деятеля, заставившие его проделать следующую штуку: как всем известно, ибн Сауд за пределами Ближнего Востока никогда не бывал, а потому и представления об окружащем мире у него должны были быть соответственные, это так, в этом англичане были правы, и для правителя это очень большой недостаток, однако дело в том, что ибн Сауд этот свой недостаток прекрасно осознавал, это-то и делало его человеком незаурядным, а потому он даже и в условиях, когда денег в королевстве отчаянно не хватало на самое необходимое, когда его подданные голодали в самом буквальном смысле, изыскал, тем не менее, необходимые средства и создал на них что-то вроде станции радиоперехвата и посадил туда людишек, а они день и ночь прослушивали эфир, а потом другие люди писали отчёты, переводя услышанное (подслушанное) на понятный королю терминологический язык и ибн Сауд на рутинной основе просматривал эти написанные лично для него отчёты и таким образом этот сидящий где-то в пустыне в своём шатре бедуин был в курсе всех значимых событий и прекрасно ориентировался в хитросплетениях мировой политики.

Так обстояло дело в 1943 году.

И этот год применительно к Саудовской Аравии заставил тогдашние мировые силы сместить свой интерес в спектре общей стратегии в сторону саудовской нефти. Произошло так потому, что масштаб военных действий вырос до невиданных до того человечеством пределов, а сколько ещё продлится война никто по понятным причинам не знал и хотя найденная на тот момент в Саудии нефть была низкого качества и было её немного, опыт успевших побродить по аравийским пескам в поисках воды и полезных ископаемых экспедиций подсказывал американцам, что именно нефти в саудовской пустыне должно быть много, вопрос был лишь в том как много и как скоро её удастся обнаружить.

А между тем в том же 1943-м "комитет Трумана" (он не был ещё избранным, а был он всего лишь одним из многих званых) выпустил предназначенный для высшего руководства страны меморандум и там среди многого прочего говорилось следующее - "… для того, чтобы сбросить на Берлин одну тонну бомб нам нужно от четырёх до пяти тонн нефти."

Просто и доходчиво. И никакой вам rocket science, а одна лишь голая арифметика.

Понимая, что разногласия (начавшие принимать вид противоречий) лучше не доводить до стадии, когда они проявят себя в форме, которая потребует привлечь в качестве третейского судьи так называемое "общественное мнение", англичане предложили американцам формулу по разделу Саудовской Аравии.

И английский план выглядел вполне приемлемым, так как зиждился на уже имевшемся дипломатическом прецеденте - в основу будущего раздела Саудии был положен раздел Британской и Российской Империями Персии, где были созданы британская и российская сферы влияния с нейтральной зоной между ними. Раздел Персии позволил Англии и России создать баланс интересов, что в свою очередь дало возможность избежать не только прямого столкновения, но и надолго "снять вопрос", служивший источником раздражения в двусторонних отношениях.

Отдавая себе отчёт в степени усилий США, успевших "вложиться" в Саудию, англичане предусмотрительно предложили им сферу, в которой американцы уже и без того "присутствовали" и где они рассчитывали найти нефть - Нежд. Заранее отдавая кесарево, богово англичане скромно оставляли за собой, претендуя на Хеджаз с расположенными там Меккой и Мединой. План строился на послевоенном устройстве мира как его видели англичане, отчётливо понимавшие критическую важность Ближнего Востока, будущая политика в отношении которого по мнению Форин Оффиса неминуемо должна диктоваться нефтью. Однако именно в вопросе нефти Лондон полагал свои интересы в регионе полностью застрахованными от любых передряг, так как если в Саудии "большую нефть" ещё только предстояло найти, не говоря уж о том, что само её наличие там с точки зрения англичан было под большим вопросом, то в распоряжении Англии имелись уже разведанные запасы нефти в Иране, Ираке и Кувейте.

Будучи внешне простым, план скрывал в себе второе дно - фактически англичане предлагали американцам раздел не государства под названием Саудовская Аравия, а раздел ибн Сауда в настоящем и его наследников в будущем, раздел не человека, конечно же, а раздел "образа". Англия исходила из того, что "истинная роль ибн Сауда и его королевства измеряется не галлонами нефти, а тем влиянием, которое они оказывают на арабский мир и мусульман, проживающих в пределах Британской Империи". Можно сказать, что если бы план получил путёвку в жизнь, то нефтяная "ипостась" ибн Сауда досталась бы американцам, но вот религиозная - англичанам.

Старания англичан ни к чему не привели, из их плана ничего не вышло. И не потому, что он был плох, напротив, он открывал широкие горизонты для масштабной межгосударственной игры, однако Англия получила от ворот поворот. Причина была проста и груба - англичанам их предложение казалось предложением из тех, от которых нельзя отказаться и однако оно было отвергнуто американцами и отвергнуто потому, что Англия делала своё предложение не с позиции силы, а с позиции слабости. К концу 1943 года Америка "знала", что победителем из войны выходит она, а не Британская Империя, в отношении которой у Америки уже имелись свои собственные и вполне конкретные планы, которые можно назвать какими угодно, но совершенно точно не вегетарианскими.

Сильный не принимает предложений от слабого, каким бы заманчивым ни выглядело предложение само по себе. Сильный просто напросто не может себе этого позволить, "зрители не поймут".